• Главная
  • Дети
  • Репетитор – это инструмент, но что мы хотим получить

Репетитор – это инструмент, но что мы хотим получить

какое общество – такая школа, какие взрослые – такие дети

У меня нет отношения к репетиторству как к чему-то плохому или хорошему. Репетиторы – это часть системы образования, которая в промышленных масштабах возникла по необходимости – появились игры с высокими ставками. Как только набрал силу единый госэкзамен, оформилась необходимость поступить в нужный институт. И репетиторы сейчас, в основном, готовят к тому, что имеет высокую цену – к ЕГЭ или олимпиадам, которые превратились в значимый источник преференций.

Нет однозначного ответа, нужно ли обращаться к репетиторам. Бывают ситуации, когда репетитор нужен, потому что в школе ребенка не подготовят, а ЕГЭ надо сдавать. Бывают ситуации, когда в школе учат хорошо, а родители тревожатся или даже паникуют. В первом случае репетитор, скорее, нужен, а во втором, вероятно, нет. Репетиторство превратилось в очень сложный культурный феномен, но от системы образования оно уже неотделимо.

С одной стороны, странно, когда ребятам даже в профильных классах родители нанимают репетиторов по профильным предметам. С другой стороны, репетитор занимается с учеником индивидуально, и этого подхода большинство детей в массовой школе недополучает. Поэтому многие родители настроены, что ребенку помогут, объяснят персонально, подстроятся под него, и готовы тратить на это деньги. Я, например, не потратил на репетиторов ни копейки – мой ребенок сам подготовился и поступил, но я тратил деньги на школу, где его учили так, что не пригодились репетиторы.

Без веры учителя не будет

Владимир Погодин

Здесь надо изучать каждую конкретную ситуацию и главное – работать с ребенком. Давайте не забывать, что репетиторов нанимают родители, они деньги отдали и думают, что теперь это к чему-то приведет. А к чему, собственно? Что мы хотим получить?

Многие родители считают, что главное – поступить в институт, но в институте они, скорее всего, уже не будут платить за репетиторов. Начинается настоящая учеба, основанная на самостоятельности.

А вот репетиторство и самостоятельность – это немножко разные вещи, на мой взгляд. Если у человека есть репетитор, возможно, там что-то не так с самостоятельностью.

А если родитель стелет соломку, нанимая репетитора, если у него внутри есть некое неверие в возможности собственного ребенка, в таком случае можно навредить.

Для ребенка очень вредно, когда его рассматривают как инструмент, как средство поступления куда-либо. Ребенок обладает самостоятельной ценностью, он человек. И, на мой взгляд, человек имеет право думать и выбирать, чем заниматься, к чему он склонен.

Если же родитель верит в ребенка, а ребенок сам понимает, что ему необходимо подтянуть какой-то предмет, и это результат какой-то осознанности, тогда имеет смысл найти специалиста, который его проконсультирует. И мне известны случаи, когда репетиторы помогали ребенку в этом понимании, куда двигаться. Они занимались не столько предметом, сколько вытаскивали человека на какой-то уровень самоопределения. Это очень полезно и важно, и когда такой репетитор, то ребенку очень повезло.

Еще раз повторю: репетиторы – это инструмент, который ведет к некоему результату. Если в обществе появился спрос на такие инструменты, значит, система образования стала больше заточена на тот самый измеримый результат – ЕГЭ, преференции в вуз и так далее. И пока существует такая ситуация, количество репетиторов будет увеличиваться.

Отношение к школе как к месту, где должны получать знания, самообман

На вопрос «Какие они – современные дети и школа?», я отвечу очень просто: какое общество, такая и школа, какие взрослые, такие и дети. Если взрослый ценит самостоятельность и таких взрослых не один, растут самостоятельные дети. Если взрослый считает, что ребенка надо постоянно направлять, подталкивать, мотивировать, то растут дети, которые будут направляться, мотивироваться, но стоять и ждать, пока с ними это не сделают. Дети зависимы от взрослых, и ничего с этим не сделать.

А конкретный ребенок и школа могут быть любыми. Общие лекала не подходят. И многое зависит от культуры школы. Если школа бюрократическая, то дети будут понимать, что взрослые о них не заботятся. А есть заботливые школы, где дети понимают, что взрослые заботятся о них, но не душат этой заботой. И они вырастают другими.

Отношение к школе как к месту, где должны получать знания, – это одна из популярных самообманок. Половина детей приходят получать знания, но на деле они не учатся, а в основном делают то, что говорят взрослые.

Да, мы опять упираемся во взрослых. Мы не знаем, каким образом работать с подростками, и просто сидим и ждем, когда они перебесятся. Но есть люди, которые знают. Все упирается в людей, а не в какую-либо систему. Идеальной системы образования вообще нет.

Возьмем, например, финскую систему образования. Она противоположная нашей, она настроена на личностный потенциал каждого конкретного ученика, при этом его сопровождает, а не говорит, что он должен что-то делать. К ученику внимательны, но его не заставляют. И вот они растут там, в другой парадигме, и сталкиваются с другими проблемами.

Недавно мне рассказали, что проблема финского образования – в том, что дети не хотят высоких достижений. «Ну буду я дворником или сантехником, прокормить семью сумею. И буду спокойно жить». И учителя считают это особенностью, с которой нужно работать и даже исправлять.

Мы очень редко рефлексируем над тем, что делаем. В школе учителя редко общаются друг с другом. Часто ли вы видели, что учителя приходят на другие уроки просто так, а не на открытые, или ведут уроки вдвоем? Это не в культуре большинства школ.

Учителя сильно атомизированы. И если взять ученика как продукт, получается, что мы занимаемся какой-то частью этого продукта, а в целом его никто не видит.

Нет коллектива, который бы собрался и решил, а чем мы занимаемся? Ты учишь математике, я русскому, он физике – а что в итоге? Мы же не понимаем, кто получается, кого мы хотим видеть – всех одинаковых, всех разных, всех особенных? Кого?

Без веры учителя не будет

Если учитель не верит в ребенка, он перестает быть учителем в самом главном смысле. Но и со мной иногда такое случается, и это общая наша беда – когда мы не верим, что ребенок может вырасти над собой. У Виктора Франкла была картинка: корабль, идущий по морю, и ветер, который дует. Так вот, если мы будем держать курс на точку, куда идем, без учета ветра, то никогда не придем. Нас ветер сдует, и мы придем куда-то еще. И если мы ребенку всегда выговариваем, какой он есть сейчас – «да вот ты такой нехороший, ничего не понимаешь» – мы не учитываем тот ветер и никогда не придем к тому ребенку, которого хотим увидеть.

Нам нужно верить в него, в то, что он справится, что этот вызов ему по силам. Не заставлять туда идти, а верить в это.

Без веры учителя не будет. И дети очень хорошо чувствуют, когда учитель – формалист, который хочет чего-то от них добиться, а когда учитель верит, что у них все получится. И этой веры достаточно, чтобы дети проявили повышенные способности. Это подтверждали неоднократные исследования.

Отношение к школе как к месту, где должны получать знания, – самообман

Фото: Rina Sergeeva Follow / Flickr

Когда я учился в школе, учительница по математике была моей любимой учительницей. Она орала на учеников, но за этим криком я видел ее боль за нас. И она так радовалась, когда мы понимали. Помню, она исправляла мои ошибки не красной, а синей ручкой, и ставила пятерки. И эти пятерки воспитывали гораздо больше, чем те двойки, которые можно было бы поставить. И я за это решал два варианта контрольной за урок.

Главное – чтобы школа изменилась, а не математика

Математики как одной из самых красивых и свободных наук в школах, в общем-то, нет – лишь немногие учат именно математике. В основном есть формальное решение задач и обязательный экзамен, который нужно сдать. И прав мой коллега Владимир Гуровиц, говоря, что в школе изучается не совсем математика. Математика дает возможность, как говорил Пол Локхарт, играть с абстракциями. А у нас не играют, у нас работают, чтобы получить отметку, и учат счет, формулы, аксиомы, теоремы… Учат вместо учения.

Так о чем мы говорим: о школьной математике, связанной со скукой и какими-то базовыми вещами, или говорим о математике как о свободе изобретения вещей и понимания каких-то закономерностей?

Нет людей, неспособных к математике. Математика – это такая базовая штука, которая существует в каждом человеке.

Давайте сравним с музыкой. В принципе, ее воспринимает каждый, а потом кому-то медведь на ухо наступает. Вот здесь то же самое. И этого медведя можно назвать – как правило, это мы, учителя, очень хорошо наступаем на какой-то внутренний орган и отбиваем у детей математические внутренние умения.

Главное – чтобы школа изменилась, а не математика. Если учитель приходит оттарабанить материал, математика будет загублена, и так почти со всеми предметами.

А если мы не освоим математику – это системообразующий предмет, как и язык – науками мы не займемся. Но нужны ли науки в школе? Сейчас это, как правило, профанация, за исключением нескольких школ. Но когда мы рассмотрим эти школы вблизи, упремся в конкретных людей, которым интересно. Все дело в нас.

В 179-й школе ученики приходят к учителю и все вместе решают задачи, и им интересно. Понимаете, ребенку должно быть интересно решать задачи, а если он решает нужные примеры, потому что ему так сказали, он не занимается математикой. Но если ребенку не интересно, может, ему не попался человек, который заинтересован сам?

«Что мы будем делать – можете предложить сами»

Фото: Rina Sergeeva Follow / Flickr

Подростки вообще и всегда не понимают, для чего им это нужно, что бы мы ни предлагали, потому что это функция подростков, потому что это не их, а взрослых. И я не люблю, когда про ребенка говорят, что все упущено. Ничего не упущено, важно пробудить человека изнутри.

«Что мы будем делать – можете предложить сами»

Когда ко мне приходят ученики и спрашивают, что мы будем делать, я отвечаю: «Не знаю. Вы можете общаться друг с другом, можете сидеть в телефоне, можете делать то, что я предложу, а можете предложить сами». И это не шутка. Понимаете, основной недостаток школы в том, что она пытается управлять тем, чем в принципе управлять не может – выбором детей, и особенно подростков. До конца начальной школы все в относительном порядке, дети учатся, выполняют инструкции, а потом начинают критически к нам относиться.

И нам нужно организовывать все таким образом, чтобы они понимали, чем занимаются, и выбирали это сами. У нас с ребятами даже был такой проект – что им сделать, чтобы не спрашивать: «Что мы сегодня будем делать». И мы придумывали манифесты учения, определяя, что нужно, чтобы начать действительно учиться.

Конечно, я объясняю, что расскажу на уроке, раскрываю, что они поделают это, а приобретут вот это. Но каждый выбирает это сам – отвернуться или сделать.

Информатика, как и математика, – это про понимание действительности, но с использованием технологий. Сможешь ли ты делать табличку, которая поможет решить задачу? Умеешь ли создать красивый документ? Умеешь написать и отладить программу? А ведь помимо программирования и технологий есть и теоретическая информатика. Понимать, как устроен информационный мир, что такое системы счисления, как кодируется и передается информация, как все на самом деле работает – это очень интересно.

Прихожу в класс и вижу: человек сидит в телефоне. Иногда я прерываюсь и говорю: «Конечно, я все понимаю, телефон в данном случае гораздо более сильный раздражитель, чем любой человек вокруг. И там, возможно, интереснее. Но в этот момент вы не находитесь здесь и теперь. И я не уверен, что это ваш выбор – зависнуть там».

И моя задача – вытащить ребят в «здесь и теперь», чтобы мы погрузились в эту жизнь, которая нас окружает. Важно нырнуть в процесс «здесь и сейчас». И если этого не происходит на уроке, то это не урок, а что-то другое. К сожалению, львиную долю времени в обычной школе люди заняты чем угодно, но только не «быть здесь и сейчас». Часто рассказывают притчу: «Мастера кунг-фу спросили: “Как же вы не проиграли ни одного боя?”, а он ответил: “Я просто участвовал в каждом своем бое”». Это то, чего нам всем сегодня не хватает.

Что такое учение? Концентрация учения происходит в любом месте, школа это или не школа. Когда ребенок может сконцентрироваться здесь и сейчас, вовремя рефлексируя, что и как у него получается, в эти моменты он начинает учиться. Но я не понимаю, как это сделать на уровне системы. У школы другие задачи, связанные с формальным подсчитыванием «измеримого результата». Но подсчитать выбор людей – очень трудно.

И школа, концентрированная на учении, – это когда, с одной стороны, индивидуальность проявляет себя, развивается, а с другой стороны, всегда делает это в окружении, потому что плохо быть одному, потому что без другого человека, только по учебникам или во взаимодействии с роботами, учение не состоится в принципе. Это очень важно понимать. Как Выготский говорил, смысл действия – в другом человеке. Он не в нас самих, не для себя мы это делаем.

Отношение к школе как к месту, где должны получать знания, – самообман

И хорошо, когда на уроках есть возможность с кем-то поговорить, спросить у другого товарища, научиться. Одного учителя всегда не хватает. И мы же не за отметками приходим в школу, а за пониманием и умениями. В начале урока ты не умел преобразовывать одну модель в другую, а в конце понимаешь – это твой актив. Если ты провел урок в телефоне, ты получил что-то еще, но этого нового с высокой вероятностью не получил. И главное даже не то, что не получил – не прожил это, не был в это вовлечен, просто отсутствовал.

Основная претензия детей ко мне – я частенько мало объясняю, самим приходится во многом разбираться. Да, я сталкиваю их с вызовами и стараюсь, чтобы они разбирались сами, им это полезнее. Но когда я чувствую, что человек пришел на границу, где без меня не сможет, у него затык – я иду на помощь. Нельзя бросать детей.

Хочу, чтобы ученик горел

Конечно, в школе должны быть не только уроки, за их пределами нужна жизнь, общение. Дети в подавляющем большинстве случаев не запоминают, что происходит на уроках, и в принципе для них это не столь важно. Людей задевают вещи более человечные – чтобы можно было и в поход сходить, и на гитаре прийти в кабинет поиграть, и поговорить с учителем о жизни. И хорошо, когда для этого есть время.

Я хочу, чтобы человек, который пришел в школу, все эти годы занимался образом себя – получил образование не в таком прагматическом плане – знания, умения, навыки, вышел и ногой закрыл дверь: «Наконец-то». Нет! Чтобы он жил, образуясь, и чтобы его образование в конечном итоге соответствовало ему самому. Потому что школа часто навязывает другой образ, ты его надеваешь как маску, а спустя годы: «Куда же мне пойти учиться, а что же я о себе знаю?»

Помню, как одна наша отличница на выпускном сказала: «Я не знаю, что делать, что я хочу. Здесь мне говорили, что нужно хотеть, и я была под защитой. А сейчас ничего не понимаю». Я такого не хочу. Мне важно, чтобы человек понимал, что школа – это часть этого мира, что он образуется здесь не для школы, не для оценок, а для того, чтобы жить в этом мире. Хочу, чтобы ученик горел.

Отбить интерес к жизни в школе можно, и для некоторых людей школа это прекрасно делает.

Часто преступники, которые идут против всех законов человечности, – это люди, которые плохо учились в школе. Но есть и обратная сторона медали – а что школа с ними делала за то, что они плохо учились?

В том числе поэтому так важна вера в каждого ребенка. Мы без этой веры пропадем как учителя. Кстати, очень многие родители – полноценные учителя. Именно поэтому часто начинают спорить, потому что функция разделяется и нужно договариваться. На мой взгляд, чем больше настоящих учителей у человека, тем лучше.

А главная задача родителей во все времена – любить и поддерживать детей, вне зависимости от того, что с ним случилось в школе или где-либо еще.

Записала Надежда Прохорова

Дети и Взрослые! Учителя Взрослых! Ольга Викторовна Григорьева (в рамках Школы "Познание").